![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
prakapovichИндоевропейские супергерои.
Наш славный либертарианецabolitionist_view обратил мое внимание на очень интересный феномен - мол, почему западная культура (в лице кинематографа, комиксов и пр.) так obsessed супергероями? И конечно, с горящим сердцем либертарианца бросается абличать "гуседавство", тупых и ленивых "Джо Шмо", зависающих в комиксах и платящих в результате деньги "пилиции"... ну т.е толкает весь вот этот всеми вами (и нами) любимый либертарианский нарратив, какие все вокруг идиоты, не могущие понять и дотянуться до такой близкой и родной либертарианской швабоды:
Но у меня есть некоторые сомнения насчет того, что "супергеройские нарративы align с мейнстримной парадигмой".
Во-первых, этот супергеройский нарратив существовал всегда, просто он стал таким массовым благодаря... массовым же и современным средствам entertainment'а . Но что было первопричиной и когда он начался? Уставовить это уже пожалуй невозможно, поскольку корнями можно упереться вплоть до индоевропейской мифологии, но одно можно сказать достаточно точно: "супергеройский нарратив" - это не просто самая любимая вещь в индоевропейской мифологии, но собственно, отличительная фишечка индоевропейцев. Нигде, ни у каких других народов эта мифология не достигала такой величины. Мы останавливаться на этом не будем, хотя это очень интересно, но вы сами при желании можете это прочитать где угодно, да хоть в википедии:
https://en.wikipedia.org/wiki/*Trito
Согласитесь, что очень интересно было бы поспекулировать на тему, что объединяет Илью Муромца и хакера Нео и подвести это под архетип индоевропейского супергероя. Но вы это вполне можете сделать и сами, без меня, поэтому поговорим о другом аспекте "супергероики", который вам, скорее всего, неизвестен.
Так вот, аспект этот описан в книжке известного в индоевропеистике специалиста Дэвида Энтони "Лошадь, колесо и язык. Как наездники бронзового века из евразийских степей сформировали современный мир". Кстати книжка всячески рекомендована к прочтению, очень жалею, что так и не смог (хотя очень хотел) кратко законспектировать наиболее интересные моменты. Поэтому считайте, что этой заметкой я частично исправляю упущенное благодаря подвернувшемуся поводу.
Энтони придерживается мнения, что завоевание Европы индоевропейцами было не вполне насильственным, как это считается, что в основе своей лежала технология "политического патронажа" (это его термин). В чем он заключался?
Соседи индоевропейцев, трипольцы, были земледельцами пришедшими в Европу из Анатолии (и возможно из Леванта). На каком языке они говорили доподлинно незивестно, есть теории что это были семитические языки (но это сейчас сильно дебатируется). Их общество поражало своим эгалитаризмом, но вот в чем фишка. Эгалитаризм был как бы на поверхности, в советы не допускались люди зависимые, если человек по какой то причине терял землю - он выпадал из круга "равных". Т.е становился вечным холопом, рабом. Т.е это было очень стабильное, закрытое, монолитное общество без существенных вертикальных движений. Ничего не напоминает?
Индоевропейцы имели напротив - открытую социальную систему, отгонное скотоводство, сильную вертикальную мобильность, явно выраженные иерархии вождей с их многочисленной клиентурой. Все это поддерживалось ритуалами, публичными жертвоприношениями и празднествами для укрепления связей внутри "братства воинов", т.е "клиентской группы" в современных терминах . Клиенты предоставляли вождям "услуги", вожди - покровительство. Умножьте это на хозяйство мобильного типа, на мифологию "героев", на хвалебную поэзию, "имитацию богов", на мужецентричные ритуалы (в отличие от религии богини-матери, господствующей среди трипольцев), на огромные возможности для "клиентов" резко добиться славы (т.е "разбогатеть"). Самое любопытное, что Энтони не просто восстанавливает, как происходила эта экспансия, но и приводит параллели из недавнего прошлого, на примере отношений между пуштунами и белуджами (оба народа говорят на индоевропейских языках теперь, но один земледельческий а второй - кочевники).
Дадим слово автору.
Наш славный либертарианец
abolitionist_view обратил мое внимание на очень интересный феномен - мол, почему западная культура (в лице кинематографа, комиксов и пр.) так obsessed супергероями? И конечно, с горящим сердцем либертарианца бросается абличать "гуседавство", тупых и ленивых "Джо Шмо", зависающих в комиксах и платящих в результате деньги "пилиции"... ну т.е толкает весь вот этот всеми вами (и нами) любимый либертарианский нарратив, какие все вокруг идиоты, не могущие понять и дотянуться до такой близкой и родной либертарианской швабоды:
Моя примитивная версия того, почему и как супергеройские нарративы align с мейнстримной парадигмой, где зокон один для всех блаблабла, состоит в том, что гуси-то понимают, что эта парадигма — пиздёж. Одни понимают это глубже, другие чувствуют, но все без исключения видят, как зокон ломает об колено любого простого гуся, и одновременно отворачивается от представителей высшей касты, ебущих этого самого гуся.
Ресентимент по этому поводу и был успешно канализирован некоторыми производителями развлекательных историй в структуре hero's journey.
Но не только ресентимент. Это ещё и индульгенция.
Выйти за рамку зокона позволено не абыкакому Джону, а если ты супербогач, или суперсильный инопланетянин, или просто суперсильный, или суперумный супербогач, или сын бога... то вот тогда да. А если ты Джо Шмо, то что ты можешь против злодеев, или коррумпированной, а то и просто ленивой, пилиции?! Просто покупай истории про супермена, и плати налоги.
...
https://t.me/abolitionist_view/6901
Но у меня есть некоторые сомнения насчет того, что "супергеройские нарративы align с мейнстримной парадигмой".
Во-первых, этот супергеройский нарратив существовал всегда, просто он стал таким массовым благодаря... массовым же и современным средствам entertainment'а . Но что было первопричиной и когда он начался? Уставовить это уже пожалуй невозможно, поскольку корнями можно упереться вплоть до индоевропейской мифологии, но одно можно сказать достаточно точно: "супергеройский нарратив" - это не просто самая любимая вещь в индоевропейской мифологии, но собственно, отличительная фишечка индоевропейцев. Нигде, ни у каких других народов эта мифология не достигала такой величины. Мы останавливаться на этом не будем, хотя это очень интересно, но вы сами при желании можете это прочитать где угодно, да хоть в википедии:
https://en.wikipedia.org/wiki/*Trito
Согласитесь, что очень интересно было бы поспекулировать на тему, что объединяет Илью Муромца и хакера Нео и подвести это под архетип индоевропейского супергероя. Но вы это вполне можете сделать и сами, без меня, поэтому поговорим о другом аспекте "супергероики", который вам, скорее всего, неизвестен.
Так вот, аспект этот описан в книжке известного в индоевропеистике специалиста Дэвида Энтони "Лошадь, колесо и язык. Как наездники бронзового века из евразийских степей сформировали современный мир". Кстати книжка всячески рекомендована к прочтению, очень жалею, что так и не смог (хотя очень хотел) кратко законспектировать наиболее интересные моменты. Поэтому считайте, что этой заметкой я частично исправляю упущенное благодаря подвернувшемуся поводу.
Энтони придерживается мнения, что завоевание Европы индоевропейцами было не вполне насильственным, как это считается, что в основе своей лежала технология "политического патронажа" (это его термин). В чем он заключался?
Соседи индоевропейцев, трипольцы, были земледельцами пришедшими в Европу из Анатолии (и возможно из Леванта). На каком языке они говорили доподлинно незивестно, есть теории что это были семитические языки (но это сейчас сильно дебатируется). Их общество поражало своим эгалитаризмом, но вот в чем фишка. Эгалитаризм был как бы на поверхности, в советы не допускались люди зависимые, если человек по какой то причине терял землю - он выпадал из круга "равных". Т.е становился вечным холопом, рабом. Т.е это было очень стабильное, закрытое, монолитное общество без существенных вертикальных движений. Ничего не напоминает?
Индоевропейцы имели напротив - открытую социальную систему, отгонное скотоводство, сильную вертикальную мобильность, явно выраженные иерархии вождей с их многочисленной клиентурой. Все это поддерживалось ритуалами, публичными жертвоприношениями и празднествами для укрепления связей внутри "братства воинов", т.е "клиентской группы" в современных терминах . Клиенты предоставляли вождям "услуги", вожди - покровительство. Умножьте это на хозяйство мобильного типа, на мифологию "героев", на хвалебную поэзию, "имитацию богов", на мужецентричные ритуалы (в отличие от религии богини-матери, господствующей среди трипольцев), на огромные возможности для "клиентов" резко добиться славы (т.е "разбогатеть"). Самое любопытное, что Энтони не просто восстанавливает, как происходила эта экспансия, но и приводит параллели из недавнего прошлого, на примере отношений между пуштунами и белуджами (оба народа говорят на индоевропейских языках теперь, но один земледельческий а второй - кочевники).
Дадим слово автору.
Вероятно, индоевропейские языки распространялись похожим
образом среди родоплеменных сообществ доисторической Евро-
пы. Мигрировавшие индоевропейские вожди приносили с собой
идеологию политического патронажа, подобную той, что практи-
ковали вожди ачоли, приобретая новую клиентуру среди местно-
го населения; также эти вожди устанавливали новую систему ри-
туалов, в рамках которой они, имитируя богов, предоставляли жи-
вотных для публичных жертвоприношений и празднеств, за что их
превозносили в хвалебной поэзии. Все эти черты праиндоевропей-
ской культуры реконструированы с высокой степенью надежно-
сти — и все они представляют собой эффективные средства вер-
бовки.
Хороший пример того, как открытая социальная система мо-
жет стимулировать вербовку и смену языка (этот пример уже дав-
но приводил Мэллори), описан Фредриком Бартом в Восточном
Афганистане. Среди патанов (сегодня обычно именуемых пуштуна-
ми) Газни-Кандагарского плоскогорья статус зависел от излишков
сельскохозяйственной продукции, которая поступала с ограничен-
ных по площади полей в речных поймах. Патанские землевладель-
цы боролись за власть в племенных советах (джирга), в которые не
допускались люди зависимые, а все обращения формулировались
как просьбы, обращенные к равным. Соседняя этническая группа,
белуджи, жила в аридных горах и по необходимости занималась ко-
чевым скотоводством. Хотя белуджи были бедны, их политическая
система, в отличие от патанской, была открыто иерархической. Па-
таны имели больше оружия, больше людей, больше богатства и
в целом больше власти и авторитета, чем белуджи. Однако в рай-
оне фронтира, разделявшего белуджей и патанов, многие обездо-
ленные патаны начинали новую жизнь в качестве клиентов белудж-
ских вождей. Поскольку социальный статус у патанов был связан
с земельной собственностью, те из них, кто лишался своей земли
в междоусобице, были обречены на зависимое и холопское суще-
ствование. Но у белуджей статус зависел не от земли, а от разме-
ра стада, которое, если пастух был удачлив, могло быстро вырасти,
а также от политических союзов. Все вожди белуджей были кли-
ентами более могущественных вождей вплоть до сардара — выс-
шего авторитета белуджей, который сам был вассалом Калатского
хана20. Среди белуджей не считалось зазорным быть клиентом мо-
гущественного вождя, и такая зависимость давала прекрасные воз-
можности для быстрого экономического и политического роста.
Так, в ситуации хронических военных конфликтов низкой интен-
сивности на патанско-белуджской границе, беженцы из числа быв-
ших земледельцев перетекали на сторону пастухов-белуджей, а бе-
луджский язык приобретал тем самым новых носителей [Mallory,
1992; Barth, 1972; Noelle, 1997]. Затяжная племенная вражда обыч-
но дает преимущество кочевой экономике над оседлой, поскольку
стада можно защитить, перегнав их, тогда как сельскохозяйствен-
ные угодья оказываются неподвижной и потому более уязвимой
мишенью.
